РЕБЯТ  Я ОПЯТЬ ИСчЗАЮ ДНЕЙ НА 10 НИЧЕГО страшного долечиваться  давление и руки мимо клавиш

UPD: Инсульта вроде нет, ура! И глаза видят, только попеременно (приспособила бумажку на очки для чтения), просто не фокусируются. Инда еще побредем.

Лена, Лена, выздоравливайте, Бога ради.

            
Бурлюк

      В.Кривулину

Удивленье
В миг рожденья –
А там уж бык привык,
Что он из круга в круг,
Из века в век –
Все бык.
Но дхнул в свой рог
Дух мощный вдруг –
И бык упал.
И встал Бурлюк.

О русский Полифем! Гармонии стрекало
Твой выжгло глаз.
Музыка сладкая глаза нам разъедала,
Как мыло, и твой мык не слышен был для нас.

Явился он – и Хаос забурлил
И асимметрия взыграла,
Дом крепкий, ясный блеск светил –
Все затряслось, как лодка у причала.

Промчался он ревущим Быкобогом,
Уже безмясый, но живой,
Как перед пьяным – ввысь дорога,
Меж туч клубится орган половой.

(Бывают времена – они свою дитю
Лелеют, нежат, в хлебе запекают
Горячем. Педантичный дух,
Во чревах обходя младенцев,

Им уши протыкает,
Им зрение острит,
На кровь им дышит,
Чтоб быстрей кружила,
Снимает плесень с ока –
Блажен! – и бык тогда становится пророком,
И гении как сорняки растут –
Так много их, но и земля широка.
Но вы – о бедные – для вас и чести больше,
Кто обделен с рождения, как Польша,
Кто в пору глухоговоренья
Родился – полузадушенный, больной,
Кто горло сам проткнул себе для пенья,
Глаза омыл небесною волной
И кто в декабрьский мраз – как чахлая осока,
На льдине расцветал, шуршащей одиноко).

Давид кубический приплыл
В страну квадратных подбородков
И матюгнулся, но купил
Забвенье – куклою в коробке,
Забвенье в склепе словарином,
А память – в звоне комарином.

 1974

Пуговица с тужурки первых водителей трамваев Петербурга.
Никому не отдам. Хотя все остальные из небольшой коллекции, с разных мундиров - раздарила.

 


Которое лето безвылазно в городе. Но грех жаловаться, - зато в каком городе. Раньше старалась за время от мая по сентябрь побывать в любимых пригородах (кроме Петергофа, конечно, его не надо). А сейчас хотя бы - на островах. Неделю назад была на Крестовском. Впервые увидела кучи щебня и щиты строительных фирм на месте, где некогда было мемориальное кольцо легендарного 40-го трамвая, проходившего всю блокаду, спасшего, подставившего свое железное плечо тысячам изможденных людей.  От дома до Крестовского - три остановки.  Их и пешком нетрудно пройти, но когда трамвайную линию сняли - два года  не была там. Больно. Нерентабельный вид транспорта, говорят - полупустые они ходят, старики бесплатно ездят, а что это за траспорт, если давки нет. Самый дешевый городской транспорт, как известно. И в пробках не застревает, если водители легковушек правила не нарушают. В середине 90-х, помню, когда личных машин прибавилось, и правила нарушали только так, трамваи постоянно застревали на мостах, - на Дворцовом стояли особенно долго, то есть, по несколько минут. И вот когда он останавливался в час пик - уставливалась  поразительная тишина внутри. Так умеют молчать в церки, или перед самыми любимыми картинами на третьем этаже Эрмитажа.  Невыспавшиеся утренние люди, опаздывающие на работу ,  или усталые вечерние, спешащие домой - вдруг мгновенно просыпались, или замолкали - и смотрели а окна. И на все стороны света было видно - Чудо. Всегда разная Нева в самой широкой ее части; Стрелка Васильевского; матовый сквозь дымку шпиль Петропавловского Собора;  зеленая, дрожащая от потоков света змея фасада Зимнего, - праздник и подарок, незаслуженно щедрый.  Трамвай замирал на миг в этой суете, и пасажиры становились  - просто люди, и выдыхали в одном ритме. Я обмолвилась недавно об этом случайно - и вдруг все с такой болью поддержали, - какая утрата, что сняли трамваи с мостов. Как мы любили их. Гениально продуманные маршруты, номера которых не менялись сто лет. Многие старики просто перестали выходить из дома - до метро далеко, в нем давка и душно, переходы не осилить, а с окраин до родного центра, откуда их выселили, иначе уже не доберешься. 
Сняли  знаменитый первый маршрут, что возил Блока на Первую мировую, в лагеря Стрельны,   а  потом лениградцев - на Вторую, до линии фронта.   Ну нет у города денег, для того чтобы сохранить хоть самый значимый фрагмент из всех хитросплетений рельсов бывшей первой трамвайной столицы мира. Есть только средства на демонтаж путей и строительство на месте трамвайных   парков элитного жилья.  И в качестве ложки фальшивой патоки в бочке дегтя устанавливают дурного  вкуса стандартные памятники  трамваю.
Памятники ставят покойникам. Дорогим покойникам.

http://sart27.livejournal.com/7880.html

АЛЕКСАНДР БЛОК ЕДЕТ В СТРЕЛЬНУ

(по воспоминаниям Надежды Павлович)